Уездный город N

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Уездный город N » Настоящее » "Кто первый бросит камень"


"Кто первый бросит камень"

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Место действия: улицы Города, недалеко от дома пана Арцта.
Время действия: первая неделя, среда, вечер (около 7 часов).
Участники: Генрих Арцт, Айвен Манн.

+1

2

- Ну все, товарищи, закругляемся
Айвен с широченной улыбкой возвышался над столиком, за которым сидела шумная компания, нехило поднявшая его выручку за этот вечер. Улыбка трактирщика была вежливой и даже свойской, а вот тон – не терпящим возражений. И дело было не столько во времени, сколько в том, что большая часть заказа его последних на этот день клиентов принадлежала к той части меню, где был перечислен небогатый алкогольный ассортимент «Безымянной высоты». Что с одной стороны не казалось Айвену дурным или тем более постыдным – чай, сам грешен. Но всегда была другая сторона.
Проводив взглядом выкатившихся из дверей мужиков, Манн возвел очи горе, ругнулся негромко и принял разумное решение зайти в лавку – давненько он не читывал того, что пишут в городской газете. Заодно и воздухом свежим подышать – отлично же. С рожей, никак не соответствующей подобным рассуждениям, Айвен запер заведение и пошел по улице, стараясь держаться на расстоянии от мелькающих впереди спин, но и из виду их не терять. То, что газетный киоск остался позади еще пять минут назад, трактирщик не заметил. То ли дурное предчувствие, то ли искаженный гражданский долг, помноженный на чувство ответственности, гнали его вперед под вечным как зеленый змий лозунгом «мы в ответе за тех, кого напоили». И плевать, что Айвен их не поил, и сами «они» уже вполне себе взрослые дядьки, вон, даже седина в волосах кое-где мелькает. Надо.

Тем паче, что те, кто шли по улицам города N, были «навеселе», но веселье это было безрадостным. Люди в форме не только настораживали горожан и заставляли их смотреть в завтрашний день с опаской, но и напоминали о тех временах, когда семь лет назад здесь тоже было полно людей в форме и с оружием. Чтоб, значит, беспорядков не допустить.
В итоге не допустили только одного – справедливости.
- Гляди. – севшим голосом произнес один. – Гляди! Идет, сука.
Друзья-по-бутылке поглядели в указанном направлении и выразили полное свое согласие. И что идет, и что сука. Генрих Арцт, собственной персоной, не сдохший, не провалившийся еще тогда к черту в пекло, не ставший даже овощем на больничной койке. Жив, мразь, по улицам ходит. А детей – нетуть. Были, да вышли все.
- Стой, тварь! – заорал один и голос едва не сорвался на визг. – Стоять!
Если бывший директор и думал сбежать, возможности такой ему судьба не предоставила, приняв облик четырех раздавленных горем и раззадоренных спиртным людей.
- Думал, уйдешь? Думал, раз судейских наебал, так и мы смиримся? – выдохнул один из них пополам с перегаром, хватая Арцта за воротник. – Так ошибся ты, душегуб.
По всему было похоже, что намечается отнюдь не драка – расправа.
Немногочисленные прохожие старательно отворачивались и ускоряли шаг. Вмешиваться никто явно не спешил, да и кто в Городе станет вступаться за общепризнанного и заклейменного похитителя, убийцу и прочая, прочая? Даже красноармейский патруль, притормозивший у угла при типичных звуках намечавшейся заварушки, смотрел на происходящее недолго. Узнали, перебросились парой слов, молча исчезли за поворотом. Айвен только зубами тихонько скрипнул – все было понятно и очевидно. А осадочек все же остался.
- Ба, то-то я слышу - голоса знакомые. А это вы.
Ладонь Айвена мягко опустилась на плечо того, кто держал бывшего директора за воротник. Трактирщик снова улыбался, да и говорил весьма дружелюбно. Даже более чем. Поверить в это дружелюбие было еще проще, если не смотреть ему в глаза.
- Ну и что посередь улицы встали, да еще орете всякую похабщину? Нехорошо так делать, товарищи, - последнее слово Манн с трудом протолкнул сквозь сжатые зубы, и прозвучало оно чем-то средним между оскорблением и приговором. Улыбка, пока он говорил, застыла, и без внимания со стороны обладателя превратилась в оскал. Совершенно недружелюбный.
Последние прохожие оглядывались через плечо и спешили покинуть улицу. Город N - тихий город. Здесь ничего не происходит, здесь не ходят поезда и все его обитатели прекрасно научились закрывать глаза и зажимать уши. Весьма удобный навык. Для крыс, способных разевать пасть лишь когда те собьются в стаю и выпьют для храбрости.
- Мы же все приличные люди, - Манн все еще пытался улыбаться. Бой был неравный - несколько секунд он еще мог держать лицо под контролем, но затем оно снова застывало каменной маской, - приличные люди во-первых не грубят своим собеседникам. Во-вторых, приличные люди не ведут себя, как шваль дворовая, которой пороху хватает только тявкать из подворотни, да временами, в темное время суток, бросаться всей кодлой на кого-нибудь, кто слабее их.
Айвен с силой втянул носом воздух и прямо посмотрел на самого говорливого из четверых гуляк.
- В общем, парни, валите ка вы по-хорошему. Что-то я сегодня не в духе.
Сопровождавшее эти слова движение губ вышло совершенно искренним - возможно потому, что трактирщик больше не тщился скрыть очевидное.

Отредактировано Айвен Манн (24.11.2016 00:26:08)

+5

3

Возможно ли долго ожидать чего-то, и всё равно изумиться, когда это случается? Генрих испытал на себе подобное, в тот самый момент, когда его окружили на улице.
На самом деле он размышлял о подобном феномене раньше, разве что мысли касались смерти. Представлялся ему персонаж книги, которую он читал ещё до злополучной экскурсии. Волей автора несчастный подвергался пытке - огромный маятник с лезвием опускался ниже и ниже. Медленно. И это было хуже смерти.
Персонаж освободился в последний момент. Но Генрих представлял, что было бы, если бы лезвие начало вспарывать кожу. И Артц был почти уверен, что несмотря на томительные часы ожидания - герой всё равно был бы удивлён. Каждый мнит себя протагонистом книги, которую пишет Всевышний. И каждый в глубине души уверен, что для него предназначено что-то... сюжет, интрига, коллизия. Всё ведь было не просто так. Но маятник режет плоть. И восклицаешь: Как?! Это неправильно! Я же главный герой!
Теперь Генрих чаще бывал на улице - новая работа. Ему легче дышалось и думалось. Но... Каждую минуту он ждал шальной камень, который ударит в затылок. Или нож под ребро. В затворничестве он медленно умирал. Теперь же Арцт жил, но риск увеличился в десятки раз. Попросту говоря, теперь он мозолил горожанам глаза. И игнорировать Генриха теперь стало сложнее.
И всё же он опешил, растерялся, втянул голову в плечи, когда беда, наконец, произошла.
Он почти не понимал слов. Какое-то воронье карканье вылетало изо ртов нападающих. Голова закружилась, в глазах у Генриха потемнело. На смену парализующему ужасу пришла злость.
Запах алкоголя смешался с запахом смерти. Один из ублюдков крепко держал Генриха за воротник. И именно его Арцт решил забрать с собой. По-звериному вцепиться в глотку, раздавить кадык. Больше ничего не успеет, но хоть так. Возможно, Майе не будет стыдно...
Но он не успел привести задуманное в реальность. На помощь пришёл некто, кто геройствовал быстро, чётко и без лишней патетики. По крайней мере, объяснял он доходчиво. В первые мгновения Генрих даже не сообразил, что происходит. Слишком быстро сменяли друг друга картинки. Скромный бывший директор, бывший учитель математики... Какой из него боец? Или убийца? Рука скользнула к поясу, стремясь нащупать флейту. Тщетно. Тут её не бывает. Жаль... Очень жаль...

+6

4

Разумеется, никто и не думал униматься, что им были слова Айвена, пусть и давнего, но все же пришлеца, который этих детей и знать-то толком не знал. Он никого не потерял семь лет назад - а значит и не был теперь указом.
То, что красноармейцы, вроде как отвечавшие сегодня за порядок в городе, попрятали глаза да и прошли мимо, определенно придало "линчевателям" смелости. Вряд ли кто-то из них думал убивать бывшего директора, но отпускать его целым и невредимым тоже явно в планы не входило. А задуматься о том, что может произойти, когда они потеряют над собой контроль - а они обязательно его потеряют! - мешало изрядное количество спиртного.
- Манн, не вмешивайся! - прорычал один, впечатывая Генриха затылком в стену. - Это не твое дело. И драка тоже не твоя.
- Да и город - не твой. - сказал второй - словно сплюнул.

...Если бы случился у происходящего действительно сторонний наблюдатель - он мог бы поклясться, что примерно в этот момент атмосфера неуловимо изменилась, как бывает перед самой грозой, и точно также переменились и лица участников событий.


Внимание! Дальнейшие действия участников эпизода основываются помимо их желаний на выданных им в ЛС данных от мастера. Данные не являются полным императивом к поведению, но должны быть приняты во внимание.

+3

5

Равномерно стучат колеса поезда. Удар за ударом отдается в полу, ногах, метрономом щелкает в голове. Раз. Два. Три.
Один из ублюдков вывернулся из-под руки Манна и толкнул бывшего директора в стену. Звук - глухой, далекий, как будто ненастоящий. Совершенно не похожий на четкий, все нарастающий колесный бой: с каждой секундой он все больше напоминал бой барабанов. Раз.
Айвен приехал сюда давно, так давно, что и сам почти не помнил, но в таких городах приезжие не перестают быть таковыми, даже став частью этой земли, отдав ей на прокорм всего себя. Никаких обид, никаких счетов: тебя могут любить, могут тебе улыбаться, могут даже назвать соседом и своим парнем, но местным - никогда. И это нормально. В конце концов, твои дети действительно не уехали на том автобусе, из пункта А в пункт X. У тебя вообще нет детей. Это не делает тебя человеком второго сорта. Просто ставит по другую сторону стены.
Манн смотрел на пьяные лица, искаженные ненавистью, застарелым страхом и болью - сквозь них проступали крысиные морды, мелко дрожала щетина усов, дергались влажные носы, покрасневшие то ли от алкоголя, то ли от жажды крови глазки горели злым, животным умом. Айвен медленно сжал кулак, с кристальной ясностью увидев, как этот самый кулак летит прямиком в жутко преобразившееся, нечеловеческое рыло, как брызжет кровь из разбитого носа. Нельзя. Они - твари, но твари пьяные, больные, испуганные. Их надо заставить опомниться, в лучшем случае - спугнуть, но не убивать. За глупость не убивают, за слабость - тем более.
Трактирщик наполнил легкие воздухом, еще не зная, что скажет, но понимая, что сказать надо. Иначе он не сдержится. Но его опередили.
Два.
В ушах стучали не колеса и даже не барабаны - кровь. Пульсировала, звала, опьяняла. В конце концов, если им - можно, то чем он хуже.
- Это не мой город.
Очень тихо. Очень спокойно. Смысл нервничать, когда все уже случилось. Смысл волноваться, если можно просто отдаться этому мерному ритму и стать его частью. Нести его вперед, нести его каждому, стать колесами поезда, что едет вперед и который не остановить. Он сметет к чертям эту заразу и увезет прочь отсюда. В город, который - не твой. В город, где ты - чужой. Но где "свои" не делают ничего, где "свои" закрывают глаза и уши, где "свои" будут ждать и терпеть, чтобы, когда не останется сил ни на то, ни на другое, трусливо напасть на того, кто тоже - свой. И если это значит быть своим, тогда Айвен рад, что он - чужой.
Может быть это и не его город. Но это еще не значит, что он будет стоять в стороне.
Три.
Айвен тяжело вздохнул, мимолетно удивишись тому, что гортань дерет металлом, как после долгой пробежки. Огляделся и невольно выругался. Четверка придурков валялась на асфальте, вяло шевелясь и постанывая - хотя бы это хороший признак. Живы, пускай и похожи на жертву автомобильной катастрофы, на лесных тварей, сбитых промчавшимся мимо составом. Трактирщик сплюнул, спрятал в карман кулаки - чужой крови на них было больше чем той, что выступила на сбитых о чужую подлость костяшках.
- Идемте отсюда. Скорее, - помедлив секунду, он подхватил Арцта под локоть и буквально потащил за собой, быстрым шагом удаляясь от места происшествия. Куда - не важно, главное - подальше. Не будь Генриха, Айвен бы, пожалуй, остался. Это было бы вернее, честнее, что ли, но раз взявшись выручать человека, нельзя бросать дело на полпути. А присутствие недавно получившего свободу директора на месте бойни недопустимо. Даже если свидетели в один голос скажут правду о том, кто превратил четырех честных граждан Города в головную боль сотрудника травмпункта.
- Вы в порядке? - не оглядываясь поинтересовался, заворачивая за угол, чтобы скрыться в пустом, узком проулке. Курил трактирщик редко, но сейчас за сигарету он бы отдал полжизни, а за сигарету и выпивку - хоть всю. Предлагать подобный обмен несчастному директору было бы как минимум бессмысленно, как максимум - жестоко, а свою норму жестокости на ближайшее время Манн явно перевыполнил, - далеко отсюда до вашей квартиры?
Чувства вины, трактирщик, как ни странно, не испытывал. Понимал, что должен бы - но не мог. Равно как и вспомнить, что именно произошло - все удары, все крики терялись за красной пеленой и мерным боем барабанов. Страшным, неотвратимым, родным. Впрочем, об этом он будет думать позже. Когда доставит Арцта домой, закончит начатое, вернется к себе и скрутит пару сигарет и опрокинет хотя бы в два раза больше стаканов.

+5

6

Арцт не видел короткого боя. Он не видел улицы, не видел перекошенных злостью рыл, не видел пана Манна. Мир поблек, выцвел, как старое фото. И пришла Тишина.
Генрих идёт вперёд. Шаг за шагом. Останавливаться нельзя. На его руках ребёнок. Лет четырёх-пяти, совсем маленький и худенький. Куда они идут? Смутно... Тяжело... Но впереди их ждёт нечто настолько страшное, что перехватывает дыхание. И ничего нельзя сделать. Только идти вперёд. Шаг за шагом. Всё ближе и ближе к удушающему ужасу.
Голос за спиной:
- Вы в порядке?
Он словно доносится издалека, пульсирует эхом. И Генрих снова стоит на мостовой, рядом валяются недавние нападающие, а чуть поодаль - Айвен Манн. Это он спросил. Точно.
Но вместо ответа пан Арцт скрючился - его вырвало прямо под ноги. Горячая и горькая слизь обожгла горло, заставляя заходиться в приступе кашля снова и снова. Наконец, его отпустило. Генрих выпрямился, пытаясь удержать карусель в голове и сосредоточить взгляд на своём спасителе. Платком, совсем не тем, бывший директор вытер губы.
- Не знаю, - рассеяно ответил он. - Кажется, да...
И стало так невообразимо стыдно. Прежде всего за себя, за пятно дряни у своих ног, за брызги крови на дорожных камнях, за пьяных скотов, лежащих в пыли. Но больше всего за помятую одежду пана Манна. Особенно за капельку крови на его воротнике. И слов не осталось. Что тут скажешь?
- Простите... - пробормотал Генрих. - Я...
Он запнулся. Что дальше? Сказать спасибо? Это как-то пошло, банально, неуместно. Необходимо.
- Спасибо, - сказал он.
И в этот самый момент наконец пришло осознание того самого видения. Пан Арцт тихонько охнул и отступил назад. Обхватил руками голову и замер, боясь пошевелиться. На мгновение ему почудилось, что он снова там. Шагает вперёд, навстречу дурным кошмарам. Не хватало только пения флейты, чтобы довершить эту сюрреалистическую картину.

+4


Вы здесь » Уездный город N » Настоящее » "Кто первый бросит камень"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC